С Днем России!

    Завтра день России. Наверное, и наш День тоже. Что значат для нас рассуждения про интеграцию с Украиной, звучащие из уст российских официальных лиц, если уйти от политеса? Для кого как. В целом, неприятно цепляют каждого, но тех, кто не шибко поднаторел в политике, бьют в пах. Вроде как отрекаются от нас. Да понятно, что это не так, но хочется, чтобы по-нашенски, плечом к плечу....Жаль, что гребаный политес не позволяет многое называть своими именами, детализируя и аргументируя, насыщая свою речь подробностями и фактами. Не стану оглашать чего-то, связанного с отдельными политиками, как нашими, так и российскими - они на то и политики, да еще и "бизнесмены" в придачу, но скажу то, что мы в узком кругу говариваем промеж собой - без России нам бы пришел конец. Мы немало сделали, чтобы что-то состоялось, но не наша вина, что "настоящих буйных" в современном обществе - кот наплакал. Все больше тех, кто посозерцал бы, как Диоген, сидя в бочке и прося, чтобы мы не загораживали им солнце. Да, вот так как-то. А так - чуть наших, чуть русских - и дали поклонникам Бандеры и Шухевича слегка по шее. Это сейчас они кочевряжатся, зализав раны и восстановив дыхание, а тогда они бы сунулись столько, сколько бы мы их перли. Жаль, что кому-то этого оказалось не нужно. Но и за это пока спасибо. Если бы не Россия - и этого клочка бы не было в наших руках, уж поверьте. Кому, как ни мне что-то об этом знать? И не расстраивайтесь, земляки - не отрекаются, любя, - а как нас не любить, таких славных? Это просто политес, не забывайте. Поболтают, поболтают, а лет через эннадцать возьмут, да и примут в состав. Главное, чтобы через эти эннадцать лет Россия по-прежнему была такой, в состав которой хотелось бы войти. Чтобы господа российские либералы не сдали ее за понюшку табаку западным "демократам", обменяв на счета и хоромы. Так что всех, кто за Россию - с праздником! 

Хотят ли русские войны?

            Три дня назад было два года со дня нашего первого боя под Карловкой, когда националистический батальон атаковал наш блокпост, четыре часа упорно сопротивлявшийся противнику до подхода основных сил «Востока». Это было первое крещение огнем, в котором наше подразделение понесло и первые потери. Как-то не так давно один из примкнувших к племени наших «друзей» бывший ополченец  вспоминал, что до начала боев в подразделении не было нормальной учебно-методической подготовки, не было учебных  стрельб – и, по сути, он прав. Действительно, не было. Мы формировались в подполье, стояла задача успеть набрать силу до того, как местные власти, в распоряжении которых было достаточно сил и средств, задавят нас в зародыше, при том, что во главе местных силовиков уже были назначены лояльные правительству персоны. Начальник СБУ, например, называл протестующих не иначе, как «триколорными», не скрывая своей глубокой неприязни, а командир Восточного командования Внутренних войск, в распоряжении которого, не считая Мариуполя,  находилось не менее тысячи военнослужащих, был националист по убеждениям. Это он, господин Лебедь, в соавторстве с нацистами организовал бойню в Мариуполе 9-го мая, так что в его отношении к нам сомнений не возникало. Как-то не приходило в голову договориться с ним повозить ополченцев пострелять, для повышения уровня подготовки, на единственный полигон в Донецке, принадлежащий внутренним войскам. Да и патронов у нас было – кот наплакал, едва хватало на два рожка. Тут уж не до тренировок со стрельбой.
Так что в бой ополчение вступило, имея в багаже только то, что осталось, в основном, от далекой службы в армии. А были и такие, кто не служил вовсе, и автомат научился держать только благодаря «передаче опыта» от старых, в прямом и переносном смысле, вояк. Но Донецк после Карловки, вместе со скорбью по нашим погибшим товарищам, ощутил, что у него появились те, кто будет его защищать. Спустя четыре дня эти же люди стали участниками другого события – захвата аэропорта. И я, и наши бойцы – участники произошедшего, и особенно наши «симпатики», много и подробно говорили об этом дне, и когда российские репортеры попросили меня снова осветить эти события прямо на месте, у развалин аэропорта, я не сразу принял решение – наговорено уже достаточно. Я помню, как один из российских добровольцев, избежавший смерти в этих роковых камазах, спустя время предложил мне встретиться с близкими погибших россиян. На что он рассчитывал? – Что я под гнетом вины откажусь смотреть в глаза тем, кто потерял самых дорогих для них людей в том бою? А может, он ни на что и не рассчитывал, но я сразу дал согласие на его предложение, а он так и не организовал встречу. Вина есть всегда, потому что так устроена всякая приличная совесть. Ощущение вины есть, даже когда видимые причины чувствовать себя виноватым, вроде бы, и отсутствуют, и даже когда все проходит удачно – все равно задаешь себе вопросы: а все ли ты сделал правильно и оптимально? Тем более, когда гибнут люди.
          Позавчера, находясь у развалин, перед которыми не осталось живых деревьев, прикрывавших тогда меня от «вогов» и снайперов, я заново увидел расстояния, отделявшие меня от старого и нового терминалов в тот день, и ощутил, что не лукавил, когда говорил, что с началом боя выдвинулся на максимально близкое расстояние к месту событий: от старого терминала, в котором был сосредоточен противник, до места, где я находился – считанные десятки метров. Не стану заново описывать детали того, что происходило, но не откажу себе в праве вспомнить одно обстоятельство. Как только я оказался на месте, ко мне подошел гражданский, который, презрев опасность, пытался подойти к старому терминалу, неся в руках православный крест. Он хотел призвать тех, кто в нас стрелял, к миру. Я его удержал, не пустил, опасаясь за его жизнь. Но через время я вдруг увидел этот же крест в руке, которая торчала из окна маленькой машины, проезжавшей мимо нас прямо в эпицентр огня. Из другого окна торчал советский флаг – символ нашего былого братства. Но ни крест, ни флаг не остановили тех, кто сидел за мешками с песком, и смотрел на мир через прицелы: через несколько секунд после того, как автомобиль проехал нашу позицию, его изрешетили пули, и он взорвался. Каково же было наше удивление, когда через какой-то промежуток времени пожилой мужчина, тот самый, с крестом, вдруг, шатаясь, прошел мимо нас в сторону города. Что они думали, пассажиры машины, когда принимали решение ехать в «гости» к противнику? Трудно представить себе, что они собирались на верную смерть. Наверняка у каждого теплилась надежда, что «эти» не станут стрелять в безоружных гражданских, да и противником тогда они «этих», наверное, еще не считали. Не укладывалось в голове, что вчерашние «свои» станут убивать «мирняк», как часто говорят военные.
            Во время моей поездки в аэропорт репортер задал вопрос, который что-то поставил на место. Он спросил про обстрелы мирных кварталов артиллерией противника, спросил, как спрашивают постоянно – это стало частью пропаганды. Но в обстановке развалин аэропорта как-то сложилась сама собой хронология, и, вспоминая про тот единственный миномет, который у нас тогда был, но который не стрелял из-за того, что не было вышибных зарядов к минам, я отчетливо вспомнил, как мы вывозили пострадавших из-под Песок с началом войны и украинских бомбардировок. Не было тогда у нас артиллерии. Не было. Это сейчас они твердят, что или мы сами себя обстреливаем, или они бьют по позициям ополченцев в черте города, с которых по ним ведется огонь – и этим вызваны попадания по мирным кварталам. А тогда? Чем тогда мы по ним стреляли, не имея ничего больше калибра двадцать три миллиметра? И тот почти не стрелял, потому что зенитки, имеющие этот калибр, были изъяты нами с военной кафедры ДПИ, и некоторые недостающие детали были изготовлены нами из подручных материалов, постоянно заклинивая и сбоя. Вот так, продравшись через наслоение обстоятельств и времени, можно восстановить картину, а с нею и справедливость в ее недвусмысленном виде. Они начали войну, они начали нас истреблять, не считаясь со статусом – мирный, или военный люд погибнет от их огня. Они виноваты во всем. Даже занятие нами аэропорта не предполагало их уничтожения, и не потому, что силы были не равны, а потому, что никто не хотел их убивать. Задача была простая – прекратить переброску через донецкий аэропорт военных сил и средств, остановить их накопление и заставить говорить. Я помню, как Стрелков говорил мне, что его задача, чтобы нас признали стороной конфликта, и начались переговоры. Мы к войне не стремились, но нас забыли спросить, и все, что Украина на сегодня претерпела – всецело ее вина. Как и наши беды – тоже ее вина. И в этом правда.
          Интересно то, что мирный дончанин, который шел с крестом, хотел не допустить кровопролития, а Турчинов, христианский пастор, отдал приказ на бомбардировки городов Донбасса. Видимо, не той он веры, которая против войны и насилия. Лукавые и лицемерные черти, вещающие с трибуны высокопарные вещи, но делами своими опровергающие все сказанное. Не знаю, что будет там с Минском и нашей «интеграцией» в Украину, но того, что Украина для нас сделала, мы не забудем, и не простим.

Не играйте с историей - она величина не постоянная

                Что это означает – переписывать историю? Невозможно же ведь просто так взять и выбросить из книг даты, цифры, описания, трактовки, героев, антигероев… Невозможно в современной действительности и сами книги изъять из оборота и, например, сжечь, как это делала священная инквизиция с трудами «еретиков». Сжечь нельзя – хлопотно, но изъять из оборота можно. Где-то, как в системе образования, можно написать новые смыслы на старые события и даты, и заменить ними смыслы прежние, сдав весь старый фонд, признанный вредным, в качестве макулатуры на переработку  - и через всего одно поколение наши наследники будут думать не так, как думали мы. А где-то просто можно отбить желание взять стул и дотянуться до верхней полки личной библиотеки, чтобы обновить привычный образ мышления. И так и будут забытые книги, как и содержащиеся в них забываемые смыслы пылиться, потому что выбросить их жалко, пока последующие поколения не возьмут их брезгливо в руки, как мы поступили бы, например, с «Майн кампф», и не вышвырнут на помойку. А отбивают желание просто, но глобально и тотально. Главное - создать нужный фон и подходящую атмосферу, как это делает Украина. Закрутили – замутили процессы, взвинтили накал страстей до пика, затеяли войну, за наименование которой «гражданской» сажают людей в тюрьму, как это произошло с Русланом Коцабой, вздумавшим было пойти в разрез с доктриной, провозглашающей эту бойню священной войной с проклятой Россией-агрессором,  и, вуаля – каша из топора готова.
                  Это, на самом деле, страшно. Страшно не то, как поступают оголтелые манипуляторы, призвавшие на помощь своим низменным страстишкам весь инструментарий, созданный для работы с человеческим сознанием, чтобы внушить ему иллюзии, а то, как легко мы поддаемся манипуляциям, как мало в нас веры. И не то, чтобы -  « ах, обмануть меня несложно – я сам обманываться рад», - вроде и не рады, но обманываемся. Списать на слабость человеческую? На эдакое сублимирование, когда накопленная тоска по справедливости готова выродиться в любую форму? Казалось бы, где наше либидо, а где творчество: ан нет – как-то связаны, а потому, когда нужно наступить на горло лебединой песне, психологи советуют заниматься доступным творчеством, чтобы энергия трансформировалась и перетекала из одной зоны в другую. Так и в Украине: с майданом вышло полное фиаско, к власти пришли самые что ни на есть уроды – возьмите Парубия с Луценко, - экономика упорно лезет в задний проход, «любвеобильная» Европа крутит носом, Америка дает ценные советы не отступать от Минска, нацбатальоны просят «огня». Чем не повод поискать способ «сублимировать», чтобы совсем не «двинуться по фазе»? И вот тут Донбасс и Россия как нельзя кстати, а чтобы убивать своих было покомфортнее – нужно сделать одних совсем не своими, а других предателями. Вот так и сублимируем, обильно поливая сильным дешевым одеколоном засранные штаны, чтобы отбить запах, а попутно извращаемся над историей, изображая маленьких божков.
И ведь, сволочи, упорно не обращают внимания на очевидные вещи: где бы и чем бы была Украина, если бы Союз не создал ее в нынешних границах? Давай вытравливать Союз из истории, давай от него отрекаться, давай забудем все, что с ним связано – а в угоду кому, простите? Луценко и Порошенко? Этим веселым парням, чья связь с Украиной пролегает только в плоскости «нацарюваты тры рубли, та втикты»? Хорошенькое дело, как говорила Рина Зеленая. Вы посмотрите на рожу Луценко, бывшего социалиста, переметнувшегося потом к помаранчевым. Да более порочного и развращенного рыла трудно и сыскать. Сколько на этой падали всякой дряни, сколько этот красавец денег через себя пропустил, будучи министром внутренних дел – он вполне может конкурировать с лучшими представителями из гнезда Януковича, можно было и не менять. И тоже что-то там рассуждает об идеологии….Что, испугались, что придет крепкий российский капиталист и загонит вас за Можайск? Самостоятельно хотите дербанить страну, как и те, кто для себя и таких как вы развалил созданное другими для всех? И ради этого, ради того, чтобы никто не влез в кормушку и не помешал «крысить» деньги, разваливая Украину, и была затеяна вся эта чехарда с деформированием сознания украинцев? Ничего себе, забава. Да к кому взывать – к этим? Им, что ли, рассказывать про пропасть, которую они вырыли между нами? Да плевать они хотели на все последствия. Накройся Украина завтра медным тазом – им будет глубоко все равно. Лишь бы ноги успеть унести к своим офшорным счетам. А вы, украинцы, за чистую монету принимайте все, что вкладывают вам в голову, - пока из ушей не польется, да не выльется вовсе, очистив мозги.
                  Не слишком глубокий анализ я провел, разбираясь в причинах происходящего сегодня на Украине – да не сильно и стремился. Тут дело вот в чем: переписывать историю нужно, чтобы вычеркнуть из нее все, что мешает утолять свои аппетиты во всех смыслах. А как быть с написанием истории с чистого листа? Если взять, к примеру, нашу историю – что мы видим? К моему глубокому разочарованию, почти то же самое, что и в Украине. Мы делаем обвинение в адрес Украины по поводу лишения украинцев их истории едва ли не самым основным, переплетая его с обвинениями в реанимации нацистских идей и поклонении гитлеризму, что ярко выражено в культивировании бандеровского наследия. Факельные шествия, свастики, зиги, историческое обеление сотрудничества банд Бандеры и Шухевича с фашистами, да и многое другое. Если отбросить все, связанное с фашизмом, то тенденция лишить Донбасс его истории в наше время и на нашей территории тоже вполне себе заметна. Сознание жителей несостоявшейся Новороссии  хотят отформатировать так, чтобы и следа не осталось от настоящей истории Протеста. Из памяти вытравливаются движения, люди, слова, дела, намерения, мечты, планы и подвиги. Не было ничего, кроме того, что имеет непосредственное касательство к кругу тех, кто удобно сегодня угнездился у кормушки. Немногие из тех, кто при власти, сохранили в моих глазах уважение к себе, большинство же его и не имело изначально, что я не скрывая и демонстрировал им прямо в лицо,  снискав с их стороны «всенародную» любовь. Как я могу уважать солдат, предающих своих командиров, как поступили со Стрелковым некоторые его соратники, переметнувшись в другой лагерь за обещанные должности, и ставшие потом почетными героями и генералами? Или как мне относиться к тем, кто ползал под дверями кабинетов, в которых могли состояться решения об их назначениях, выражая свою рабскую покорность, лишь бы получить доступ к благам, которые неизбежно сулят предприимчивым людям высокие посты?
                  Где те, без которых история ДНР никогда бы не состоялась? Наоборот - я вижу «наказание невиновных и награждение не участвовавших». Появляются книжонки, в которых известные мне особы комментируют события, к которым не имеют ни малейшего отношения, и эти книжонки, написанные борзописцами за мзду малую, становятся нашей историей, вычеркивая из нее все цельное и настоящее. Кого мне почитать, - этих скороспелых генералов, получивших награды и звания за то, что не гнушались выполнять даже самые неправильные вещи, не задумываясь о «ценности» таких «дел», по чьему приказу бы они не осуществлялись? Или иных «героев», погрязших в грязи по самые уши, распиливая власть, и готовых идти на всякую дрянь, лишь бы усидеть в своих креслах, как это случилось в недавней известной истории с нашими вице-премьером и главой администрации, чей углубившийся конфликт привел к тому, что вице-премьер дважды выстрелил в ногу главе администрации, а потом швырнул его в подвал без оказания помощи, где тот чуть не отдал концы. И эти люди стоят на трибунах и «управляют» государством? Да это клоака, заслуживающая только одного – чистки. И этих начнут прописывать в истории на правах постоянных жильцов? Мне за себя сетовать не нужно: чего-чего, а публичного внимания к моей персоне – хоть отбавляй, да и стереть себя, несмотря на все усилия, мы не позволим. Но почему и у нас так, как и в Украине? Не потому ли, что и нашим «бонзам» близки такие же мотивы, и они тоже хотят, чтобы им не мешали делать свое «благое» дело? Очень на то похоже. Остаться единолично при власти можно только тогда, когда других нет, а иначе возникают вопросы: а почему те, кто стоял у истоков и творил историю, не причастны к ее дальнейшему развитию. Для этого нужно их из этой истории выписать, чтобы и само воспоминание о них стерлось.
                    А с Россией как? Исходя из такого понимания их мотивов, невольно напрашивается мысль, что им в Россию аж никак не хочется. Зачем им туда, если там они потеряют все, что сейчас имеют? Лучше своя синица в руке, чем чужой журавль в небе. Не этим ли вызваны их шаги на вытравливание России из нашей действительности? Вместо этого прожектерство и дешевый популизм: дойдем туда, придем сюда, да и вообще – мы им покажем. Опишу недавний случай на передовой: один великий военачальник посетил воюющую часть, чтобы его героизм оценили бойцы, и начал вещать им, что скоро, мол, будем во Львове, и будем трахать тамошних баб. На что взрослый боец с передовой, не взирая на чин этого полководца, ответил ему, что они не быдло, как тот о них думает, и воюют они не для того, чтобы прийти куда-то и творить насилие, а что до баб, то им и своих хватает, тем более, что из-за постоянного сидения в окопах они их и не видят. Не выветрилось из сознания тех, кто уже почти позабыт и позаброшен, и уж точно вычеркнут из истории сейчас, но не на перспективу, но, тем не менее, упорно продолжает воевать за республику, забившую на них давно и надежно, то, за что они поднялись, и прекращение войны повлечет за собой возвращение этих настроений назад в общество, чего так боятся и не хотят парни, у которых уже все хорошо. Давать ответ, как они распорядились с «имуществом», которое им вверили те, кто ушел на фронт, рано или поздно придется, а история, как ее не пиши, может сыграть и обратную шутку, когда те, за кого сегодня стыдно, и сами из нее исчезнут.

Непраздничные вещи

            «Отшумели звуки нашего полка, отзвенели звонкие копыта….» - отошли во вчера праздничные мероприятия, оставив после себя смешанные чувства. Отрадно было видеть массовость участвующих, и не хочется разбираться, сколько людей было приглашено не совсем по своей воле для обеспечения этой массовости, хотя свидетельств о том было достаточно – все та же практика, ставшая уже традицией, вместо приглашения прибегать к понуждению под угрозой увольнения. Я думаю, что те, кто шел в рядах праздничных колонн, и сами, без всякого дополнительного «мотивирования», пришли бы и стали в строй, особенно девятого мая – вне всяких сомнений. Но нужны были гарантии, и практика вновь была применена, чем нас всех слегка огорчила. Тем более, что налицо была инициатива снизу, и в дополнение к организованным сегментам в шествии готовы были поучаствовать, и, в конце концов, поучаствовали, самоорганизовавшиеся славянцы, о присутствии которых на марше одиннадцатого числа озвучатели праздника скромно промолчали. Как и предполагалось, никаким общественным организациям, движениям и образованиям, кроме того, которое возглавляется лично Захарченко, места на празднике предусмотрено не было, но никто иллюзий и не питал.
            Правда, пара инициативных членов «Патриотических сил Донбасса» засвидетельствовали свое присутствие на празднике создания Республики, развернув прямо у трибуны наши флаги, но, уверяю вас, -  это не с целью испортить настроение почтенной публике, оседлавшей временный мавзолей, а с целью солидаризоваться со всеми, скромно полагая себя, как и десятки тысяч иных, чье присутствие оказалось неуместным, некоторым образом причастными  к процессу создания ДНР.  ПСД – «Восток»  выделило свой праздник в «отдельное производство», собрав  близких на Саур-Могиле, за что неумные проправительственные прихлебатели слегка поупрекали нас в «пиаре», на что хочется им заметить: мы вас, козлов, не спрашивали, когда шли умирать за эту республику, пока вы выжидали и протирали штаны, и впредь не намерены спрашивать, что нам делать для этого народа, будущее которого только и является целью и смыслом нашего существования. Но да с этими лизоблюдами все понятно – мы на них давно внимания не обращаем. Как, впрочем, не обращаем внимания и на то, что медные трубы нашим дорогим «руководителям» оказались все-таки не по зубам.
              Впрочем, неверно трактовать это так. Чем хорошо наше время? Прежде всего тем, что все становится на свои места, а все тайное становится явным. Мы прекрасно отдавали себе отчет, чем дышат большинство из тех, кто сегодня представляет власть, когда зачинали протест. И поэтому сказать, что они горели, да власть со своими искушениями их совратила и сбила с пути истинного – в корне неверно. Для этой публики иных целей, кроме как занять верхние этажи «пищевой цепочки» и сменить собой временно «почивших» бывших элитариев, чтобы те, «кто был ничем, тот стал бы всем», - не существовало изначально. Понимали мы это? Знали наверняка! Но, как я уже писал, в наших обстоятельствах мы союзников не выбирали, и союзниками не перебирали, а понимали все практично и рационально: если с этими, даже во власти, со временем спокойно разберемся, то с теми, кто пер на нас всей государственной мощью  - другого шанса нам никто не предоставит. Бесспорно, у нас власть не носит народный характер, даже, скорее, носит характер антинародный, но главное, на мой взгляд, все же в том, что с нею, или без нее, но на этой земле слово Россия не произносится без любви и уважения, а Девятое мая – наш святой праздник. К тому же, то, что было известно про наших бывших попутчиков узкому кругу, теперь стало известно широкому, а значит не мы одни – носители «страшной» тайны, которая теперь и не тайна вовсе.
            Диагноз поставлен, все стало на свои места, и ни одно праздничное шествие, которое, как думает власть, посвящено ей, а на самом деле – достижению всех, кто живота не жалея боролся за Донбасс, не изменит этот диагноз. Мне прискорбно понимать, что многие из тех, на кого мы возлагали надежды, отреклись от своего предназначения, но и мы отреклись от них. Протестное движение, носившее в своей основе два главных вектора: борьбу с врагом и стремление построить общество на основе социальной справедливости – непорочно, но оно неоднородно, и содержит в себе людей случайных, которые под прикрытием провозглашенных лозунгов дрейфовали в общей массе, и просочились во власть, пока другие продолжали выполнять свой долг. История сыграла роль центрифуги, разделив участников Протеста на составные части, и теперь, к общей радости, мы имеем возможность видеть тех, кто раньше скрывался в «толпе», выделенными и голенькими, а некоторые, для нашего удобства, повывесили себя даже на билбордах, чтобы мы не сомневались(не о Захарченко речь – ему положено). Это, поверьте, дорогого стоит. Они вывели себя из Протеста, уцепившись всеми своими членами за власть, и Протест от них очистился. Нет больше «мы», а есть «мы» и «они». Так легче, и слава Богу, что они прекратили притворяться, и изображать тех, кем, по сути, никогда не являлись. Так легче и им, и нам, а всем остальным, кто смотрит на нас со стороны, нужно понимать одно: движение, порожденное снизу, без инспирирования со стороны, питаемое лучшими мотивами – живо и неистребимо, и свое еще возьмет, а то, что сейчас заметны только те, кто на трибуне – это историческая закономерность. Так было всегда. Но эти люди – лишь только малая часть движения, предавшая его суть, и стремительно себя обнаружившая, а потому себя обезоружившая. Их время исчислимо, потому как порода их не позволит им сойти с пагубного пути, а значит итог предсказуем.
              А что же мы? А мы тоже хотим нормально жить, но нам скучно делать это в отрыве от остальных, и тем более для нас недопустимо это делать за счет остальных. Мы хотим не того, чтобы не было богатых, - если на то пошло, - а чтобы не было бедных. Мы хотим, чтобы вокруг нас были искренне улыбающиеся люди, и никто никого к празднику не понуждал. Это – наша зона комфорта применительно к теме общественного устройства. Да, мы не носим в себе выделенную идеологическую платформу, но мы рады всем, кому с нами по пути, и задача наша, скорее, организаторская, чем идеологическая. Когда я формировал «Восток», я не присматривался к тому, носителем какой идеологии является потенциальный носитель автомата, и, как вы понимаете, в окопе тоже никто ни о чем таком даже и не помышлял, понимая, что главная идеология – победить врага. Я и сейчас продолжаю чувствовать себя в окопе, воспринимая каждого, кто рядом со мной приближает наступление победы, как безусловного брата и соратника, независимо от того, какой идеологии он придерживается. Главное, чтобы он хотел того же, что и мы – счастья своей земле и людям, живущим на ней. Не судите нас строго за то, что мы не пытаемся создавать идеологические концепции – мы просто любим жизнь, и хотим, чтобы она стала лучше, а еще мы хотим честно смотреть в глаза каждому, кто пожелал бы с нас спросить.
              Некоторые задавали мне вопрос, зачем мы выкладываем на публичное обозрение вещи, которые другие прячут? Никто не признается, сколько у них отжатых активов: заводов, газет, пароходов, заправок, и прочего. Депутат, про которого писали, как он понаотжимал себе, лично себе(!) чужие заправки, так и остался в народном совете, как и много таких же, как он, а честных людей, думающих о народе, из совета убрали – не ко двору. А мы ничего о себе не скрывали, потому что нам не за что стыдится, как организации, и мы хотим строить свои отношения с обществом честно и открыто, а если кто-то из наших ополченцев и шел против совести, то мы же первыми и применяли к таким меры. Все, что у нас было, работало только на республику и на ее оборону, и потому нам не за что краснеть. Наши оппоненты имели возможность уличить нас во лжи и лицемерии, но и они  в этом не преуспели. Так бы мы хотели, чтобы и строились новые отношения в новом государстве – предельно откровенно, соблюдая принцип обратной связи между властью и народом. Называйте это как хотите: наивностью, идеализмом, заблуждениями, - но я не вижу в такой форме общественных отношений ничего утопического. Нужно просто не воровать, не грести под себя, не лукавить и не обманывать. Люди способны понять многое, особенно в тяжкое для страны время, но, к сожалению, дар уважать их и любить – привилегия не многих, да и преодолеть искушение воспользоваться ситуацией, чтобы прыгнуть из грязи в князи, тоже под силу не каждому. Так что не сильно судите этих несчастных, променявших настоящее сокровище на бижутерию, - им еще придется осознать, что ни одно «благое» дело не остается безнаказанным.